Все для дома , Мебель для дома

Говорят: «стены имеют уши» или «если бы стены могли говорить…». Разговор с кухней

Часто говорят, что «стены имеют уши» или «если бы стены могли говорить…». А вы не пробовали сами поговорить со стенами и с мебелью? Вдруг заговорившие предметы меблировки, оказывается, могут помочь разобраться в самом себе.

На подобном разговоре основана одна психотерапевтическая методика – психодрама, позволяющая войти в роль любого человека, предмета или пространства и что-то сказать от его имени, а потом вернуться на свое место и внимательно послушать. На роль стены, шкафа или скопившейся за десятилетия пыли можно выбрать человека, чей образ кажется наиболее подходящим (критерии выбора, естественно, внутренние ассоциации).

В моменты, когда мне было плохо или вообще что-то менялось, я тут же начинала переделывать и ее.

В момент, когда я поставила такой эксперимент, в моей жизни очень многое менялось: за полгода до этого я рассталась с близким человеком, устроилась на работу, сменила круг общения, прическу. Но мне казалось, что этого недостаточно – какое-то чувство неудовлетворенности собой и миром все равно оставалось. Тогда мне захотелось сменить еще и квартиру – и хотя это желание казалось мне совершенно абсурдным, оставаться на месте мне становится все трудней. С одной стороны, своя собственная однокомнатная «хрущевка» на краю города была выстрадана, куплена ценой сердечного приступа и устроена по собственному вкусу. В ней мы впервые встретились и просидели ночь напролет с любимым человеком, в нее потом вселился гражданский муж. Часто я говорила, что она – часть меня.

В моменты, когда мне было плохо или вообще что-то менялось, я тут же начинала переделывать и ее. Так, например, однажды во всю стену кухни появились черно-серебряные граффити, в которые причудливо вплетался текст моей любимой песни, название которой в переводе на русский язык – «В твоем пространстве».

Я решила поговорить с этой самой кухней, потому что не находила других способов понять, что же со мной происходит. Тема звучала примерно так: «Что здесь меня не отпускает?».

Сначала я определила, что в этой кухне есть важного для меня. Действительно важных вещей было не очень много: стол, плита, стул и граффити на стенах. За пределами кухни разместился «прекрасный новый мир» – некий романтический голос, который настойчиво звал меня к себе, звал прочь от того мира, в котором я жила. И, разумеется, от кухни.
А главное – понять, что мир этот довольно условен и его можно изменить.

Все персонажи (мебель, граффити) были озвучены приглашенными мной людьми. Затем происходил обмен ролями: я становилась на место, например, стола, старалась как можно лучше понять, что такое этот стол, что он мне говорит, и пыталась что-то произнести с его места. Так – с каждым важным предметом. Подобная практика позволяет не только вынести вовне диалоги, которые многие из нас ведут в своем воображении с предметами и людьми, но и почувствовать атмосферу, в которой живешь изо дня в день, посмотреть на происходящее со стороны. А главное – понять, что мир этот довольно условен и его можно изменить.

Вещи говорили разное: стол признавался, что «он просто стол», он так стоит, в принципе, я ему, конечно, нравлюсь, но не так, чтобы без меня не справиться, да и вообще проблемы никакой не видит. Хочешь уйти – иди. (Стол ассоциировался с бывшим мужем, отношения с которым давно закончились).

Плита выдавала совершенно иной текст: она жаловалась, что мне она безразлична, что я практически не готовлю, да и вообще я, судя по всему, совершенно не женственная и не семейная особа с холодным сердцем. (Это моя мать, постоянно меня попрекающая и воспитывающая).

Стул занимал дружественную позицию и выдавал простой текст: «Я – стул, мне нравится, когда я нужен, когда на мне кто-то сидит. Если он сидит не на мне, а на подоконнике – я не обижаюсь. Мне нравится, когда много людей и вообще уютно. Но, я думаю, не я это решаю». (Это мои друзья, готовые прийти на помощь, но ни какое особое внимание не претендующие).

Самое оригинальное воздействие получалось со стороны граффити: глядя на них, я просто замирала – я могла смотреть и смотреть, и у меня возникало ощущение, что это не просто расписанная стена, а памятник на моей собственной могиле. Да и текст они говорили довольно-таки провокационный: «Мы здесь. Ты нас любишь. Ты знаешь, кто за нами стоит, ты никогда нас не оставишь. Мы будем здесь всегда. И ты ничего не сможешь с нами делать». (Это был мой любимый, с которым расстались, но от которого я никак не могла отделиться).

Вещи редко существуют в наших квартирах сами по себе – они накапливают историю. Кто-то их подарил, принес, кто-то на них сидел в первую встречу. В результате, когда мы вспоминаем об этой вещи, мы часто проецируем на нее отношение к человеку, с которым она связана.

После расстановки правильных акцентов я поняла, что отношения с мужем для меня однозначно закончились и я легко могу жить без него; обиды и требования мамы, а также мое отношение к ним – это тема для отдельной работы; в своих друзьях и их поддержке моих поступков я была в тот момент уверена, а вот мой любимый человек явно совершенно дезориентировал меня и лишал опоры. Когда появлялась стена с граффити, я просто переставала слышать голос «из прекрасного далека» и теряла силу, чтобы двигаться вперед.

Поговорив с кухней, я смогла осознать, что для меня в тот момент было наиболее проблематично и болезненно, и наметить какие-то пути для дальнейшего движения.

В результате я все-таки сняла квартиру в центре и переехала – это было проще, чем закрасить стену (закончить отношения) или оставаться с ней, ожидая непонятно чего (продолжая отношения мысленно). И в течение следующих шести месяцев неоднократно возвращалась к теме расставания с этим человеком уже с другой стороны. Где-то спустя полгода я неожиданно поняла, что на моей виртуальной кухне (созданной для разрешения болезненной ситуации) помимо стола, стула, плиты и граффити есть еще и дверь, о которой все это время я просто «забывала» – у меня была кухня, из которой я не могла выйти. Как ни смешно это звучит, появление двери было для меня колоссальным прорывом, и я смогла наконец закончить эти отношения для самой себя.

Из последствий долгой работы с кухней, в которой граффити убеждали меня, что «они и я будут здесь всегда», я могу вывести одну забавную вещь: в квартире, где я живу сейчас, из кухни можно выйти через два дверных проема. Дверей в них нет – они всегда открыты.