Клиентские истории: московская прописка для родственника

Эта история о том, что не надо быть щедрым и благородным, о том, что нельзя доверять людям, даже родственникам. В общем, о том, как права была Старуха Шапокляк, утверждавшая, что «хорошими делами прославиться нельзя».

Итак, про щедрых москвичей и их бедных родственников. Жила-была в тихих арбатских переулках классическая московская семья: папа и мама – учителя, два сына с разницей в 12 лет. Старший – комсомольский функционер, младший – непутевый хиппарь. Старший женился рано, лет в 18 – «по залету» – на хваткой провинциальной девахе, которая в итоге родила ему трех дочерей. Младший – поздно (не до того было), зато неоднократно; в первый раз – на интеллигентной московской девчонке с собственной квартирой.

Старший (назовем его, к примеру, Стас), едва женившись, потребовал от родителей выделения его молодой семье собственного угла. Родители вздохнули тяжко и разменяли хорошую «трешку» на Арбате на однокомнатную для сына с женой и маленькую со смежными комнатами двухкомнатную в измайловской «хрущевке». Так они и мучились годами втроем в 45 метрах. А Стас благополучно обменял «однушку» на трехкомнатную на Таганке (не без помощи ЦК ВЛКСМ, в котором работал, и предприимчивой жены, которая к моменту прихода комиссии, ведающей раздачей бесплатного жилья, быстренько переселила двух детей на кухню). В перестройку старший сын занялся бизнесом, что-то где-то нарушил и, спасаясь не то от правосудия, не то от друзей-«бизнесменов», эмигрировал в Канаду, где благополучно устроился вместе с женой и двумя дочерьми: старшей и младшей. Средняя вышла замуж и уехала с мужем в Крым.

К моменту, когда в первый раз женился младшенький (пусть он у нас будет Юра), родители уже умерли. Квартира осталась Юре – так решили родители, тем более что старший свою долю от квартиры и дачу в придачу уже получил. Молодые пожили-пожили пару лет вместе и развелись, жена ушла с пустыми руками, оставив мужу квартиру и все совместно нажитое. У Юрия остался прописан их сын.

Ни первую, ни вторую, ни третью жену он в квартиру не прописывал – боялся посягательств на свое имущество. Хотя на самом деле первая жена – мать его сына – и без его согласия могла прописаться к ребенку, жить с ним по месту прописки и даже участвовать в приватизации – согласно законам того времени. Но делать она этого почему-то на стала. А Юра не стал приватизировать квартиру по каким-то своим не до конца понятным мотивам. Жизнь у Юры, в отличие от старшего брата, не задалась: работы путной он так и не нашел, семью нормальную не создал. Жил на подачки друзей и подружек, да на то, что получал в качестве вспомоществования от бывшей (первой) жены.

И вот спустя годы старший брат позвал младшенького к себе в Канаду погостить. Юра съездил и загорелся: захотел туда переехать. Но как? Денег нет, зарабатывать он не умеет, да и не хочет. И тогда брат ненавязчиво предложил: живи, мол, у нас – дом-то большой, места много, не жалко. Обрадовался Юра: квартиру сыну оставлю, а то совестно – мать растила его одна, отец совсем не помогал… Но все оказалось не так просто.

Когда Юра вернулся в Москву, ему вдруг позвонил Стас и попросил: «Ты пропиши ПОКА у себя мою средненькую, Лену, а то ей для оформления выезда ко мне нужно быть в Москве прописанной». Юра, не сведущий во всех этих делах, поверил было и кинулся прописывать «бедную родственницу». Однако в паспортном столе ему сказали, что она не ближайший родственник, поэтому для прописки нужно согласие всех проживающих. Сын еще не дорос до совершеннолетия, поэтому нужно согласие его опекуна – матери. Юра кинулся к своей первой жене, но она вдруг, впервые в их жизни, воспротивилась, сказала решительное «нет». Юра просил, умолял, упрашивал, ругался – все без толку.

«Да что ж ты упираешься?! – в конце концов воскликнул он бывшей жене. – Это же только временно: она же в Канаду уезжает!» «А ты уверен? – поинтересовалась жена. – Для оформления визы не может быть нужна московская прописка. Она визу может и у себя там оформить. Просто Стасу понадобилась московская квартира для доченьки». «У тебя мания преследования!» – возопил Юра. А потом задумался, не права ли жена. Ведь она никогда ни на что не претендовала для себя, сейчас она попросту соблюдает интересы сына. Ведь если прописать сейчас Лену, то без ее согласия потом не выпишешь.

Уехав в Канаду, он, естественно, из квартиры выпишется, и раз квартира не приватизирована, Лена, как единственный совершеннолетний, останется законной хозяйкой квартиры. Сына, дав взятку, можно потом как-нибудь выписать, а квартиру приватизировать на себя. Так, действуя по принципу: «Тетенька, дай воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде», Лена вполне может получить бесплатное московское жилье. И совесть особенно глодать не будет: это же неподеленное бабушкино наследство! А что с ним самим там, в Канаде, случится – никому не ведомо. Кто сказал, что брат его, если и пустит жить на птичьих правах, то не выкинет через полгода-год, когда Лена утрясет свои вопросы в Москве? Тем более что были уже ситуации в жизни, когда старший брат бросал Юру на произвол судьбы и пытался отобрать последнее.

Одним словом, Юра брату сообщил, что юридически не может прописать племянницу, даже временно: злыдня бывшая жена не дает разрешения. Брат откровенно расстроился и как-то вдруг разом позабыл о своих приглашениях пожить в Канаде. Видно, было-таки зерно истины в Юриных рассуждениях и опасениях.

Фото shevchuk.org.ua

По материалам: sob.ru